На главную   ::   Новости   ::   Фотогалерея   ::   Написать нам   
 



Google





Акция «Одна страна – одна книга»

03.04.2009

Ковальская С.И.
д.и.н., кафедра истории Казахстана
ЕНУ им. Л.Н. Гумилева

Магжан Жумабаев


«А жизнь идет вперед, ни на минуту не останавливаясь. Как гигантская машина, не знающая устали, без остановок и передышек движется она вперед, и под ее колесами остаются чьи-то угасшие надежды, чьи-то разбитые сердца, чьи-то потерянные жизни».
/М. Жумабаев «Грех Шолпан»/


На крутых переломах истории с особой силой обостряется историческая память народа, происходит осознанное обращение к прошлому, даются новые, нетрадиционные, а порой расходящиеся с установившимися оценками определения явлений, фактов, действий тех или иных лиц. Одной из исторических личностей, оставившей яркий след в истории народов Казахстана, в свое время вычеркнутый из его памяти, а потому забытый на долгое время, является Магжан Бекенович Жумабаев.

Магжан прожил всего 35 лет. В 1960 году поэт был реабилитирован. В документе, заверенном гербовой печатью военного трибунала Туркестанского военного округа записано следующее: «Справка. Дело по обвинению Жумабаева Магжана Бекеновича, 1893 года рождения, до ареста по настоящему делу /30 декабря 1937 года/ без определенных занятий, пересмотрено военным трибуналом Туркестанского военного округа 8 июля 1960 года. Постановление от 11 февраля 1938 года отменено и дело прекращено. Жумабаев Магжан Бекенович реабилитирован посмертно. Председатель военного трибунала ТуркВО генерал-майор юстиции /Примак/».

Судьба семьи Жумабаевых в 30-е годы была трагичной. Пострадали все братья и сестры поэта, его ближайшие родственники. Два старших брата поэта – Муслим и Кахарман, младший – Мухамеджан были арестованы в середине 1937 года как «враги народа». Сам поэт по аналогичному обвинению был арестован первый раз в 1929 году, а второй – 30 декабря 1937 года. Трое братьев словно канули в воду: до сих пор неизвестно, в каком году и где они расстреляны и похоронены. Мухамеджан после лагерей прожил до 82 лет в родном ауле. Салимжан /Салтай/ дважды арестовывался как родной брат «врага народа». Младшие братья Магжана – Калижан и Сабыржан еще в юности уехали во Фрунзе, где и умерли в начале 80-х годов. В 30-е умерли обе сестры Магжана Бекена и Гульсим.

На волне развивавшегося революционного движения в России и в условиях определенного роста казахской культуры шел процесс становления целой плеяды национальной интеллигенции. Политические взгляды были довольно пестрыми, но объединяло одно – желание просвещения казахскому народу. Мировоззрение Магжана формировалось под влиянием тех исторических реалий, которые окружали его с первых дней. Можно сказать, что ему везло на учителей и наставников. Первым из них был Ахиетден Аханов, молодой башкир, владеющий многими языками Востока и преподававший также арифметику и географию. В 1905 году Магжан поступает в Петропавловскую духовную семинарию, которую основал и в которой преподавал Мухамеджан Бегишев, окончивший полный курс Стамбульского университета в Турции. Впоследствии семинария стала значительным образовательным центром города. Здесь достаточно глубоко изучали арабский, персидский, турецкий языки как основные предметы. Кроме того, изучали историю тюркских народов.

Окончив семинарию с высшим баллом по всем предметам, Магжан в 1910 году приехал в Уфу поступать в, знаменитое в ту пору, «Медресе-Галия», руководил которой Салимгерей Жантурин, а одним из преподавателей был Галимжан Ибрагимов – татарский писатель-классик. Здесь он особенно сдружился со своим школьным другом Бекмухамбетом Серкебаевым /отцом народного артиста СССР Ермека Серкебаева/ и Шаихзаде Бабичем, впоследствии выдающимся башкирским поэтом.

В 1911 году молодой поэт вернулся в Петропавловск и начал изучать русский язык у крупнейшего казахского ученого Мержакипа Дулатова. В период с 1913 по 1917 год он с золотой медалью закончил Омскую учительскую семинарию. Большое участие в судьбе молодого и уже тогда замеченного поэта сыграли Григорий Николаевич Потанин, директор семинарии Александр Никитич Сидельников. Магжан получал стипендию, предназначенную для казахских детей из «фонда Потанина» за выдающиеся успехи в учебе. Еще дед Магжана пророчествовал, что «мой этот внук весть обо мне пронесет по всему земному шару», а впоследствии такими же пророческими оказались слова Григория Николаевича Потанина, что юноша станет вторым Чоканом Валихановым. Действительно, Магжана Жумабаева сегодня мы знаем не только как поэта, но и как тюрколога, историка, лингвиста, педагога.

Роль поэта в казахской национальной культуре всегда была универсальна. Основной лейтмотив казахской литературы рубежа 19-20 веков можно выразить одной фразой: «Проснись, казах». Причем, Магжан одним из первых понял, что недостаточно пробудить народ к новой жизни, главное предугадать, направить его действия к созиданию. Отсюда и новые щемяще-печальные, героико-патетические мотивы произведений поэта. Он заражается предчувствиями символистов о том, что Россия стоит перед бездной. Образ революции в стихотворении «Свобода» – это ангел с алмазными крыльями, но люди оскорбили его своей злобой, и он хочет покинуть землю. Вздыбленная, окровавленная страна, окутанная демонической мистерией, остается без поддержки. Революция не стала светлой зарей, какой представлялась в феврале 1917 года и за Октябрем 1917 вряд ли последуют счастливые дни.

Жумабаев был замечен алашордынским руководством и введен им в состав своего областного комитета, затем выдвинут кандидатом в депутаты Учредительного собрания, членом комиссии по составлению учебников для казахских школ.

Победа октябрьской революции застала его врасплох и некоторое время он пребывал в замешательстве. Его неприятие Колчака, от которого, по его мнению, веяло монархией, обусловило изменение отношения к «Алаш» и переход на сторону советской власти. После освобождения Омска Красной Армией, Магжан редактирует большевистскую газету, сотрудничает в газете «Ак жол». Правда, в 1918 году произошел первый арест Жумабаева. Он отбывал срок в Омской городской тюрьме. Спасся чудом. Революция неведомым мечом карала и по необъяснимым причинам миловала.

К счастью, Жумабаеву удалось избежать мутации поэтического сознания, он не стал рупором политической агитации ни той, ни другой стороны. Сохранив самость своей поэзии, он не перешел в жанр «стихотворного журнализма». И даже общественная деятельность Магжана в условиях двух политических режимов была схожей и касалась, главным образом, сферы просвещения и образования.

Гений поэта предугадал ужасы сталинского периода. В поэме «Жусуп-хан», которая была опубликована в 1925 году в «Енбекши казак» в виде сказки, описаны 10 дней правления хана, в которые было убито столько человек, что их трупы можно было вывозить на телегах.

Социальная тема творчества Магжана Жумабаева с самого начала имела национальный колорит. Даже в стихотворении «Красный флаг» поэт подчеркивает, что:
    «Твой он, Азия! Твой, казах!
    Чей он, кровью окрашенный флаг?
    Тех, кто знал лишь одну судьбу,
    Уготованную рабу,
    Кто страдания знал и страх…
    Это знамя твое, казах!»
После революции карьера Магжана складывалась достаточно удачно. В 1918 году он открывает в Омске курсы казахских учителей. Имея репутацию одаренного поэта, Жумабаев выпускает рукописное журнально-литературное издание «Бирлик» /«Единство»/, занимается общественной деятельностью. Свобода, просвещенность, политическая зрелость, считал он, необходимы для благополучия казахов. В стихотворении «Казах» в 1912 году поэт обращается:
    «Очнись и воспрянь! Наступила пора
    Тебя день и ночь угнетали вчера…»
В 1919 становится ответственным редактором впервые открытой в Омске казахской советской газеты «Бостандык туы» /«Знамя свободы»/. В 1920 редакция газеты и курсы были переведены в Петропавловск, где Жумабаев продолжил работу в прежнем качестве.

В 1922 году его пригласили в Ташкент старшим преподавателем Казахско-киргизского института просвещения. В Ташкенте он активно сотрудничает с журналами «Сана» и «Шолпан», в которых опубликованы многие его произведения.

С 1923 года, по приглашению наркома просвещения А.В. Луначарского поэт переезжает в Москву, где преподает восточные языки в Коммунистическом университете трудящихся Востока. Работает в издательстве «Восток», составляет учебники для средних и неполных средних казахских школ, а вечерами учится в Высшем литературном институте в мастерской Валерия Брюсова.

Рассуждая о судьбах своего народа, Жумабаев не раз подчеркивал, что насколько он выиграл, насколько проиграл на волне Российской революции – определит история. «Сейчас, когда волны несут нас все быстрее, похоже, что нам недосуг давать отчет самим о себе. Однако можно дать определенную оценку школьному делу. Наша школа не заложила себе прочную основу», – писал Жумабаев, понимая острую необходимость реформирования школьного дела в республике.

Устроители новой школы должны непременно учитывать особенности национального характера казахов, их мировосприятие. Педагог, подчеркивал он в своих статьях, должен опираться на опыт прежних поколений, воспитывать уважение к великим сынам своего народа. В 1922 году вышла в свет книга Жумабаева «Педагогика». Особое внимание в своем учебнике Магжан уделяет воспитанию ребенка еще с колыбели, отсюда значимость морально-психологического климата в семье.

Пробуждение и привитие положительных чувств и эмоций, закалка воли, характера, стремление к прекрасному, к добру, общечеловеческому идеалу – другая почетная миссия педагогики. Магжан говорит о важности воспитания религиозных чувств у ребенка, которые пробуждают человека к доброте, милосердию и любви к ближнему.

Весьма знаменательно, что Магжан разделяет принцип природосообразности в воспитании ребенка. Школьник должен познать и почувствовать красоту окружающего мира, ибо он сам – часть этого мира. Так как учение должно быть для детей «школой радости» Жумабаев категорически против физических наказаний и унижения личности.

Магжан призывает к воспитанию личности в стихии родного языка. Роль матери заключается, прежде всего, в передаче всего богатейшего народного наследия посредством колыбельных песен, сказок, преданий и т.д. Именно язык отражает мир, бескрайнюю степь, беспокойную кочевую жизнь, неспешный, непугливый, спокойный и сдержанный характер народа. Родная речь, родные напевы должны сопутствовать ребенку с рождения.

Исследование «Педагогика» богато иллюстрировано народными изречениями, пословицами, поговорками о воспитании. Приводится много выдержек из казахских народных преданий, эпосов, литературных произведений и даже Корана. По своему значению труд «Педагогика» может быть сравним с «Гаклией» Абая.

Первый сборник стихов Абая вышел в свет в 1909 году в Петербурге, а через три года будет опубликована первая поэтическая книга Магжана «Шолпан» в Казани. Этот факт стал большой сенсацией для многих тюрко-язычных народов.

М. Жумабаев, видя ограниченность современной духовной жизни, апеллировал к тюркскому наследию, пробуждая величие духа и, выражая общее стремлению тюрков, объединиться в один каганат. Отсюда образы Коркута и Асана-Кайгы, Аблай-хана и казахских батыров. Тюркский цикл стихотворений в творчестве Жумабаева родился из желания помочь освободительной борьбе тюркского народа. Тема Восток-Запад активно разрабатывалась поэтом, он даже полемизировал с символистами по поводу различного понимания грядущего «Гунна» /Вячеславом Ивановым, Мережковским и др./.

Магжан Жумабаев был высокообразованным человеком, обладающим энциклопедическими знаниями. Его творчество уже с юных лет стало известно не только казахскому, но и всем народам Средней Азии и Поволжья. Так, в романе «Казашка» Г. Ибрагимова, который был опубликован в 1911 году, приводится эпиграф из стихотворения Магжана, написанного в 1907 году в возрасте 14 лет.

Будучи по специальности преподавателем языка и русской литературы, он как педагог классической школы много сделал для освоения богатейшего наследия великих писателей мировой литературы, в первую очередь русской литературы, как в русских, так и в казахских учебных заведениях.

Жумабаев активно переводил на казахский язык многие произведения. Например, он перевел «Песнь о Буревестнике» М. Горького, «Белый конь» Мамина-Сибиряка, многие рассказы Вс. Иванова, написанные о жизни казахов. Переводил он на казахский язык также труды К. Маркса, Ф. Энгельса, В.И. Ленина.

Жумабаев был тесно связан с Максимом Горьким, Сергеем Есениным. Брюсова В.Я. он пленил высокой одаренностью, не случайно именно он назвал поэта казахским Пушкиным. Такое определение не было случайным. Жумабаев сумел подобно Пушкину передать национальное величие народа, его историю, характер, состояние души.

В 1927 году Магжан возвращается в Петропавловск и работает преподавателем в Казахском педагогическом техникуме и совпартшколе. В 1929 году М. Жумабаев был арестован по ложному обвинению в национализме и заключен в Бутырскую тюрьму в Москве. Обыденно – буднично началась первая ссылка поэта в лагеря в Карелию. Следователь местного отдела НКВД Губайдуллин и милиционер Шаяхметов, придя в дом к Жумабаевым, сначала отведали угощений, с нескрываемым удовольствием слушали стихи и песни поэта, а утром передали Магжану предписание прибыть по назначению в Алма-Ату, затем в Москву и дальше по этапу. Обвинение было стандартным: создание в Ташкенте подпольной контрреволюционной организации и написание произведений буржуазно-националистического толка.

Постановлением коллегии ОГПУ от 4.04.30 г. М. Жумабаев был осужден по статье 58-11 и 58- 10 УК РСФСР к 10 годам лишения свободы.

Вторично Магжан Жумабаев был осужден решением комиссии НКВД и Прокуратуры СССР от 11 февраля 1938 года по статьям 58-6 /шпионаж/ и 58-11 /организационная деятельность, направленная к совершению особо опасных государственных преступлений и равно участие в антисоветской организации/.

В справках, составленных сотрудниками НКВД, написано следующее: «с 1917 года Жумабаев состоял членом националистической организации «Бирлик» в Омске. Позднее был членом «Алаш-орды», участвовал в организации борьбы с советской властью. В 1922 году, будучи завербован в контрреволюционную организацию казахских националистов, проводил активную контрреволюционную деятельность, направленную на подготовку контрреволюционных повстанческих кадров на свержение Советской власти. А в 1929 году был уличен в контрреволюционной деятельности и осужден к 10 годам лагерей заключения, а в 1936 году, вернувшись из лагеря, восстановил старые связи и продолжает вести контрреволюционную работу».

Уголовное дело в отношении Жумабаева не возбуждалось, так, как того требует процессуальный закон, а сразу начинается с предъявления обвинения, когда еще нет никаких доказательств о совершении преступления. Запись допроса, который длился 4 дня, краткая:
    – Вы арестованы как член антисоветской националистической организации, существовавшей в Казахстане, и по ее заданиям вели активную контрреволюционную работу. Признаете ли Вы себя виновным в этом?

    – Виновным в этом себя не признаю.
В протоколе имеется еще лишь подпись Магжана Жумабаева. Позже, через семь дней, 6 января 1937 года в деле появится заявление Жумабаева на имя народного комиссара внутренних дел Казахстана, где он напишет следующее: «Желая искупить вину перед Советской властью, чистосердечно заявляю, что предъявленные мне обвинения в том, что я занимался…шпионской деятельностью в пользу одного из иностранных государств, подтверждаю. Шпионажем в пользу Японии я, Жумабаев, начал заниматься с 1919 года и по 1929 год, т.е. по день моего ареста и отправки в лагеря. По отбытию таковых и возвращению в Казахстан в 1936 году я возобновил свою деятельность в пользу названных государств и восстановил свою связь с членами националистической организации. Завербовал меня Букейханов в 1919 году в городе Омске. Дополнительные показания о своей деятельности дам дополнительно».

Безусловно, на Жумабаева было оказано как физическое, так и морально-психологическое давление. Выбор между совестью и жизнью труден и каждый его делает сам. Мы не вправе осуждать за такое решение. Сомнений нет, однако, что дело было сфабриковано. Например, Алихану Букейханову, осужденному в 1937 году обвинение в шпионской деятельности не предъявлялось.

В открытом письме М. Жумабаева от 21 мая 1937 года на имя председателя Совнаркома Каз ССР Исаева поэт просит о предоставлении ему «возможности показать свое бесповоротное перерождение, окончательную перековку, свою преданность социалистической родине на деле, на творческой работе, в частности, на литературной творческой работе», дав возможность печататься в Казахстане.

Срок Жумабаев отбывал в Карелии, среди адресов пересылок – Майкоп, Толстовские дачи, Североморск. В 1935 году, находясь в лагере, Магжан написал письмо Максиму Горькому, который и помог ему досрочно освободиться из заключения. Передала письмо его жена Зулейха, которая поехала в Москву в Союз писателей лично к Горькому. Он ее направил в Международный Красный Крест к Екатерине Пешковой. И Пешкова оказала содействие. Срок заключения был сокращен с 10 до 7 лет. 14 раз – через каждые полгода – не пропустив ни одного раза, Зулейха ездила к нему. Жила в Ленинграде. Помогли ей тогда близкие И.И. Фетисова – профессора, выпускника Парижского университета, который в лагере сблизился и подружился с Магжаном.

Зулейха стала женой Магжана в 1922 году. Познакомились они на свадьбе друга и с тех пор не расставались. Это было сильное, настоящее чувство. Любовь была их спасением в этом страшном и жестоком мире. В последствии, уже после гибели Магжана, прожив страшные дни блокады в Ленинграде, защищая город, выжив в нечеловеческих условиях войны и разрухи, Зулейха не расставалась с надеждой собрать и опубликовать полное собрание сочинений Магжана. Этому она посвятила всю свою жизнь. Она собрала все его труды в Российской государственной библиотеке имени В.И. Ленина. Переводила их сначала на арабский, потом на казахский и русский языки. Ей удалось собрать три тома по 250 страниц каждый. В 1981 году ей исполнилось 90 лет. Умерла она, увидев только первую книгу стихов Магжана, но, так и не дождавшись издания полного собрания сочинений своего горячо любимого человека. История их совместной жизни – это история безмерной любви и бесконечной женской преданности.

Освободившись из заключения, Жумабаевы приехали в Царское село, где жила Зулейха, ожидая освобождения мужа, но Магжан торопился домой. Вернувшись домой в Петропавловск в 1936 году, Жумабаев стал работать в техникуме, затем преподавателем русского языка и литературы в неполной школе №7 имени Пушкина. На первых порах им оказывают помощь и материальную поддержку друзья и родные. Среди них Сакен Сейфуллин. В «Деле» имеется также письмо Сабита Муканова в адрес Жумабаева, где выражается надежда, что «если Магжан встал на путь исправления, то будет приниматься решение о принятии его в члены Союза писателей Казахстана».

Однако обвинения во всех смертных грехах не прекращаются. Его увольняют с работы как «неблагонадежного», семья переезжает в Алма-Ату, поступает в краеведческий музей, но и тут не остается надолго. Вместе с женой Магжан переезжает в один из колхозов Алма-Атинской области в качестве зав. медпунктом, но лишается и этой работы. Обстоятельства толкают Магжана на путь самоубийства и только случайно он остается живым. Третий арест последовал 30 декабря 1937 года. Уходя навсегда из дома, он сказал у дверей: «Я не прощаюсь. Ведь даже сам Бог не карает дважды за один и тот же грех. Ты знаешь сама, что никакого преступления против народа я не совершил…». 19 марта 1938 года младший лейтенант ОГПУ Гаркович записывает в протоколе, что приговор приведен в исполнение, и Жумабаев Магжан Бекенович расстрелян.

Восьмого июля 1960 года Жумабаев был посмертно реабилитирован. В документе написано: «Решение комиссии НКВД и Прокуратуры СССР от 11 февраля 1938 года в отношении его производством прекратить, поскольку за эти деяния Жумабаев был осужден к 10 годам и наказание отбыл». Выходит, в 1938 году Жумабаев был приговорен к расстрелу за то, за что он уже отбыл свой срок.

Пастернак когда-то предостерегал поэтов от предсказаний своей собственной смерти. «Человек, – писал он, – говоря о смерти, – сам себя ведет к предсказанному» У Магжана есть немало строк и даже целых стихотворений, в которых он как бы спешит к смерти и даже готов к встрече с ней. Например, в стихотворении «Мое желание» он пишет:
    «Слышишь, судьба, не хочу подаяний!
    Полною мерой отмерь мне страданий
    В огненном вихре сжигая дотла
    Пусть этот вихрь мое тело корежит,
    Испепелит, до золы уничтожит, –
    Так, чтоб из глаз моих соль потекла…»
Впервые о ходатайством о реабилитации, а также с заявлением с просьбой сообщить какие-либо сведения о судьбе Магжана Бикеновича обратилась его супруга, Зулейха Жумабаева, которая проживала на станции Карагуга бывшего Конюховского района Северо-Казахстанской области. В 1959 году она пишет заявление на имя тогдашнего председателя Совета Министров СССР Хрущева Н.С. В результате этого ходатайства материалы архивного дела были пересмотрены в военном трибунале Туркестанского военного округа.8 июля 1960 года было принято решение о реабилитации Магжана Бикеновича Жумабаева.

Редактор журнала «Простор» И.П. Шухов в 1965 году хотел ознакомить читателей с творческой судьбой выдающегося казахского поэта, но, видимо, тогда уже «хрущевская оттепель» шла на убыль, и дело М. Жумабаева оставалось закрытым. Однако, всем памятно письмо вдовы Магжана к И.П. Шухову, которое так и называлось «Письмо И.П. Шухову» и было оно опубликовано в третьем номере журнала «Простор» в 1965 году».

В этом письме вдова писала следующее: «Когда мне сообщили о том, что Вы, как известный казахстанский писатель, проявляете определенный интерес к творчеству моего супруга Магжана Бикеновича Жумабаева, я не выдержала – заплакала. Плакала, по-видимому, впервые за три десятилетия слезами радости. Что касается меня, то уверяю, не перестану благодарить Вас до последних дней своих. В гибели Магжана, конечно, повинны чужие нравы и произвол периода культа личности, но лично я считаю, что немаловажную роль сыграла черная зависть некоторых коллег по перу. Ведь Магжан пользовался исключительной популярностью поэта среди народа. «Судьбы свершился приговор», – так любил повторять Магжан слова Лермонтова, любимого поэта. Нам нужно стремиться сделать достоянием народа магжановскую кристально чистую и звонкую лирику. Я, не изменявшая ему ни на миг, ни при каких обстоятельствах, приму посильное участие в составлении творческой биографии и в подготовке избранных произведений к печати».

К сожалению, долгое время читатели не имели свободного доступа к произведениям Жумабаева, его стихи в газетах и журналах полувековой давности найти не представлялось возможным. Все, что было связано с именем самого поэта, тщательно вымарывалось, вырезалось бритвочкой или ножницами. Однако стихи передавались из поколения в поколение, из уст в уста, перекладывались на музыку и исполнялись как народные песни.

Для русскоязычного читателя знакомство с наследием Магжана Жумабаева началось с публикации в журнале «Дружба народов». В 12 номере за 1988 год в журнале были опубликованы некоторые переводы стихотворений Жумабаева и письмо народного поэта Башкирии Сайфи Кудаша, в котором речь шла о том, что чувство соперничества, зависть к таланту, родовые пережитки были камнями преткновения в литературной среде, препятствующей полной реабилитации поэта. Среди переводов на русский язык поэзии Жумабаева необходимо назвать В. Шестерикова, М. Кангожина, А. Ширяева. Самыми удачными, на наш взгляд переводами, в которых по настоящему чувствуется пушкинская строка и, тем самым, делает поэта еще ближе к читателю, являются переводы Л. Степановой, опубликованные впервые в журнале «Простор» в 1992 году.